Боб толковый охотник и меткий стрелок, но это так, к слову, а все дело в том, что жена ему на сорокапятилетие подарила шапку. Шапка была ондатровая, волосок к волоску, ладно пошитая, загляденье, а не шапка. Надо заметить, что Боб и сам-то весьма неказист с виду, и одевается всегда так, что кажется будто его только что из помойки достали, а отряхнуть еще не успели. Скуповат мужичок, а потому донашивает вещи до непотребного состояния, а впрочем, и новое на нем смотрится как у старьевщика выпрошенное. Но шапка… Шапка была царской и на голове бобовой сидела уверенно, по-хозяйски.
Боб в то время занимал пост. Не Бог весть какой начальник был, но все же на руководящей работе. Шапка очень к должности его пришлась, потому как всем известно, что ондатровая шапка - начальственный головной убор. Берег Боб шапку пуще глаза. Снимал-одевал бережно, словно хрустальную вазу в руки брал. Нравилась ему шапка, чувствовал он себя в ней человеком солидным. Да и, правду сказать, жена его - женщина строго нрава и решительных действий, небрежения к своему подарку не потерпела бы. read more »

Поехали как-то мужики на копытных. Боб был в составе команды. Остановились на базе. Вечером за столом посидели, поговорили хорошо. Начали по-немногу ко сну разбираться. Спальных мест на всех не хватало, и, видя такое дело, Боб решил лечь пораньше и занять самое лучшее, как он считал, место - на печке. Залез на верх, повертелся, покряхтел, раскладывая свои кости на теплом, и улегся лысиной к самой трубе.
Мужики еще довольно долго ходили туда-сюда, курили, разговоры разговаривали, но понемногу все угомонились, свет потушили, затихли. Спят охотники, сны видят, и у каждого во сне свое. Кто домашний сон видит, кто служебный, кто зверя завтрашнего гоняет, а иному такое привидится, что и сказать-то не знаешь как. Спят.
Вдруг сонную тишину прорезал исполненный ужаса вопль и сразу же раздался звук упавшего тела. Все вскочили, свет зажгли. У печи на четвереньках стоял Боб. В одних кальсонах пузырем, глаза безумные, физиономия перекошена, остатки волос дыбом торчат из-за ушей.

- Бобонька, что с тобой? Кто тебя ?
- Аа… Дааа… Вааа…

Усадили на лавку, стопку поднесли, чаю налили. Сидит Боб, за сердце держится, головой мотает.

- Да какие черти тебя раздирают? Всех перебудил!
- Ох, мужики, сон-то какой страшный видел. Будто поймали меня гестаповцы и хотят в печке сжечь. Дверцу открыли и суют меня туда, в топку значит, головой. лысину жжет, сил нет. Конец мне пришёл. Но, - Боб выпрямился на лавке, расправил плечи, - я ушами за края зацепился и не дался гадам!

Случилось это в середине ноября. Поехала команда на лося. Хотели не брать Боба, да не вышло. Наглый Боб сразу повел себя так, будто ни у кого и тени сомнения быть не может в том, что он, Боб, в этом деле заглавный человек. Скрепя сердце и ругая себя за мягкотелость, взяли. Хоть и отменный Боб стрелок, да с дурниною. Зверя видит - все забывает, может и вдоль линии стрелков бабахнуть. Как ни разу до греха не дошло - Бог его знает. Стреляет подлец точно, пули в зверя попадают, а не в коллег. Да и в быту, что греха таить, Боб человек неприятный.
Охота была первая в сезоне. Лицензию достали на “маленького” лося. Повезло сразу, в первом же окладе нашли, что искали - одинокого бычка-сеголетка. Быстренько встали по номерам и стали ждать зверя. Бобу выпало стоять на просеке, недалеко от поляны, посреди которой ер- шилось ракитником озерцо метров эдак двадцати в поперечнике. Стоял Боб, слушал серый холодный предзимний лес. Зима уже заявила о себе, и земля была припорошена первым снежком. Темно-серое небо, наливаясь снеговой угрюмостью, лежало на самых верхушках. В лесу было тихо и глухо, даже вороны не каркали. read more »

Был канун охотничьего праздника - открытия осенней охоты. Ласковый, не жаркий, нет, а теплый август. Открытие сезона в этот год не откладывали под разными предлогами, и утиные выводки, поднявшись на крыло, еще не успели отлететь на большую воду, а шарились по траве и камышам. Охота обещала быть интересной и, для полазистых, добычливой. Истомившись за длинное и никчемно-пустое московское лето, ощущая внутри своей, прямо скажем, весьма прозаической души пение какой-то поэтической струнки, Боб терпеливо потел в вагоне переполненной дачниками электрички. Он не замечал ни орущих детей, ни грязи, ни вони, глаза его были мечтательно неподвижны. Боб ехал на охоту.
Путевку удалось достать в хорошее место, где и утки есть, и чужая дробь на голову сыпаться не будет. Народ также ожидался все больше знакомый, что обещало душевные вечерние посиделки с соответствующим количеством подкрепляющего. Нет, Боб не пьяница, но кто же на охоте не опрокидывал чарочку? А если еще на чужаку, то Боб всегда себе позволял и даже более. read more »

Произошло это на реке Ангаре. Рано утром в конце июля подплыл я на лодке к одному из моих любимых мест, где от берега в реку выдается метров на двадцать каменистый мыс, а за ним, ниже по течению, образовался заросший тиховод глубиной 2-3 метра. Здесь мне всегда попадались щуки. Блесна у меня была большая колеблющаяся, самодельная. После первого заброса к самой кромке травы я едва успел сделать 5-6 оборотов катушкой, как последовал сильный рывок, почти выбивший удилище из рук. И началось…
Только я успевал намотать на катушку несколько витков лески, как следовал сильный рыбок и все повторялось сначала.
Минут через десять-пятнадцать, когда пальцы на руках уже были разбиты в кровь, мне наконец удалось подтащить рыбину к лодке. Это была широкая и толстая щука длиной больше метра. Сбоку из пасти торчала блесна. Рыба стала делать вокруг лодки быстрые круги, и мне никак не удавалось зацепить ее багориком. Наконец, случилось непоправимое: щука намотала леску на опущенный в воду редуктор мотора, последовал очередной рывок, развернувший лодку, и рыба не спеша скрылась в глубине. Миллиметровая леска выдержала, но разогнулось стальное кольцо на карабине. Через 1,5 месяца я прочитал заметку в районной газете, где говорилось, что рыболовецкая бригада выловила большую щуку с торчащей из пасти, как впоследствии выяснилось, моей блесной. В этом не было бы ничего необычного, но обе челюсти рыбы были намертво сцеплены тройником и пасть совсем не открывалась. Сколько же может прожить щука без пищи?!